avv

Доберман

Испания 1939 год.
Жарким летним днём Доберман пришёл с хозяевами в порт. Несмотря на жару, народу собралось, не протолкнуться. Мужчины: моряки и солдаты, были молчаливы и вооружены, а женщины, все, как одна кричали и плакали. Но, что больше всего поразило Добермана, так это количество детей от 3 до 15 лет. Сжимали в руках чемоданчики или узелки, они поднимались по узкой лестнице на огромный корабль. Потом заиграл оркестр, женщины закричали громче, некоторые мужчины стали стрелять в воздух, а пароход тревожно заревел. Дети больше не шли на корабль, и трап был пуст. Все чего-то ждали, и это ожидание становилось невыносимым. Оркестр умолк, а Доберман, не вынеся сгустившегося напряжения, бросился по трапу вверх, на пароход. Он был уверен, что самое интересное будет происходить там! Лавируя между детьми, Доберман стрелой промчался по палубе и ринулся, было, обратно на пристань. Увы, трапа уже не было. Корабль содрогнулся, загудел и, чуть покачиваясь, поплыл…

Первую неделю плавания Доберман грустил и не мог ни с кем говорить. Ему было страшно и одиноко. Однако дни шли, жизнь продолжалась и в порт Кронштадт, наполненный незнакомым говором, он ступил уже в компании друзей. Пароход опять гудел, играл оркестр. Встречали их суровые мужчины и плачущие женщины…
Одну часть детей разобрали по семьям, а вторую отправили в детский дом. Туда же попал и Доберман. Здание детского дома было огромным, серым и холодным. Жили новички на последнем этаже в огромных комнатах с металлическими кроватями. Каждому полагался матрас, одеяло, подушка и тумбочка. Первые полдня ребята учились, затем обедали и шли работать в мастерские. На занятия Добермана не пускали, зато он подружился с мастером-сварщиком.
– Хоть ты и собака, — говорил мастер, — но сварщика я из тебя сделаю первостатейного. Выучишься — пойдёшь на судоремонтный, а там тебе паёк, бронь и уважение. А, коллектив какой! В твоей Испании таких парней днём с огнём не сыщешь.
— Спасибо Вам за заботу, — преданно отвечал Доберман. И добавлял, как это было здесь принято — товарищ…
Наступила зима, и Доберман понял, что пора возвращаться домой. Скудный рацион, жёсткая кровать с сеткой, обжигающие искры сварки – всё это ещё можно было терпеть, но пронизывающий до костей ветер и снег были невыносимы. Вечерами Доберман потихоньку сбегал из детдома в порт и там внимательно прислушивался к проходившим морякам. Однажды, услышав знакомую речь он, крадучись, пробрался на корабль и, затаившись в трюме, дождался отплытия…
Сколько он проспал — неизвестно, но, однажды ночью, сквозь сон почуял знакомый запах. Пахло сухой травой, оливами, овцами и цветами.
— Испания, — прошептал Доберман. Он не стал ждать прибытия в порт, а просто прыгнул вниз, в тёплые волны и поплыл на запах. Берег оказался на удивление близко…
Почти месяц он прожил на пляже. Купался в изумрудной воде, собирал мидии, гонялся за пугливыми чайками. Шерсть на боках свалялась, и в ней завелись блохи, от мидий начинал побаливать желудок. Пора было идти к людям, и ранним утром Доберман потрусил вперёд, вдоль самой кромки воды. Ближе к полудню он встретил мужчину и женщину в купальных костюмах. Они сидели у костра и, смеясь, жарили мясо, поливая его вином из плетёной бутылки.
— Смотри, — захлопала в ладоши женщина, — настоящий Доберман, только грязный и худющий. Иди к нам, бедняга. Есть хочешь?
Доберман осторожно приблизился, насколько мог преданно посмотрел в глаза и попросил, — Возьмите меня к себе. Пожалуйста. Я буду слушаться. А если понадобится, то я и сварщиком могу. – И, добавил, по привычке, — товарищи…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*