Алёша Попович и Змей

Охотясь на кроликов, Алёша случайно подстрелил тушканчика. Тот на мгновение вынырнул из метёлок ковыля и тотчас покатился пронзённый стрелой.
— Вот, незадача, — расстроился охотник. – Не за что божью тварь загубил.
Да и примета была неважная. Одним словом, возвращался он домой с тяжёлым сердцем.
— Сколько можно этих кролей есть? – рассуждал вслух Алёша. – Съездить бы в город, купить пшена, гречки, муки. Овощей каких. Мёда. Жаль, далеко. Пять дней в один конец скакать, да ещё и обратно.
Ворча под нос, он незаметно добрался до лагеря, и сразу же наткнулся на воз, стоящий у шатров. Не спешиваясь, поддел луком дерюжку и счастливо рассмеялся, увидев мешки с мукой, корзины с репой, бочонки и фляги.
— Ну, куда ты с одной рукой? – донёсся до него голос Муромца.
Добрыня, боявшийся змей, вкопал в землю два столба, повесил меж ними гамак и спал в нём. На днях, неудачно повернувшись, он выпал и сломал руку.
— Мне на него две и не надобны, — отвечал Добрыня.
— Сам поеду, — горячился Илья. – В три дня обернусь.
— А, коли басурманы налетят? Наши косточки хоронить будешь?
Алёша спешился. Подошёл к богатырям.
— Да встречал я его, — горячился Добрыня. – Год назад проезжал мимо болота. Шуганул гада, а догнать поленился. Мелкий он, Илюшенька, в два счёта справлюсь.
— Откуда дары? – весело показал на воз Алёша. – Поди, из града Киева за верную службу?
— Княжич привёз, — кивнул на шатёр Добрыня.
Из-под полога торчали чьи-то пыльные остроносые сапоги.
— Умаялся, говорит, — пожал плечами Илья. – И, не дары это. За них службу сослужить надобно.
— За такое богатство, я, пожалуй, и к чёрту в пекло спущусь, — рассмеялся Алёша.
Добрыня вопросительно посмотрел на Муромца.
— Его не пущу, — рявкнул тот.
— Что стряслось-то, Илья Иванович?
Муромец нахмурился, сердито посмотрел на сапоги гостя.
— Завёлся тут неподалёку Змей. Свил себе гнездо на болотах. Жил, никого не трогал. Да, вот беда, пристрастился у мужиков скот таскать. Мужики к князю. А тот, как положено, старшего сына на Змея отправил. Ну, а княжич, не будь дурак, прямиком к нам. Мол, добудете для меня гада, получите подарочки.
Алёша растерялся. Илье такой подвиг – один раз мечом махнуть. Но, тогда они с Добрыней на границе вдвоём останутся. А тут, что ни день, то стычка. Раненого на бой посылать тоже не дело. Значит…
— Змей, так Змей, — делано безразлично улыбнулся Алёша.
Одно дело, конечно, пускать калёны стрелы в басурман, прикрывая спины Муромца и Добрыни. Мысль же, идти же одному на болота, где таится неведомый Змей, пугала его до ужаса.
— От, храбрец! — весело заорал Добрыня. – Сядем ужинать, я те про гада всё расскажу.

На ужин Илья велел приготовить кроликов.
— Я ещё ничего не решил, — пояснил он помрачневшему Добрыне. – Да и работа ещё не исполнена.
Утром, так ничего не придумав, собрали в дорогу Алёшу. Княжич, щуплый с редкой белёсой бородкой, без интереса поглядывал издали. Поняв, что Попович здесь младший, даже не подошёл познакомиться. Лишь удивлённо изогнул бровь, увидев Алёшины четыре руки.
— Ты, паренёк, — Муромец подошёл к княжичу, — нашего богатыря во всём слушай. Проводишь его до болот, следом не суйся. Он сам всё сделает.
Тот промолчал, скривившись на «паренька», но перечить, не стал.
— Помощник он тебе никудышный, — шепнул на ухо Добрыня. – Исполнишь дело, так и прощайся с ним.
Присели на дорожку. Помолчали. Илья встал первым, обнял Алёшу. Добрыня подвёл коня, придержал, помогая сесть в седло.
— На четвёртый день не вернёшься, — Муромец говорил сердито, будто злясь на себя, — приеду.
Тронули коней. Княжич сразу ушёл вперёд, избегая разговоров.
— Пёс с тобой, — решил Алёша. Стал вспоминать советы Добрыни, как одолеть Змея.
— Саблей аспида не взять, — загибая пальцы, учил тот. – Тут или меч, как у Ильи нужен, или топор потяжелей. Тебе с таким оружием не совладать. Будешь из лука его бить. Потому, с коня сразу слезай. Целься в глаз. Он у гада мелкий, да ты, верю, попасть сможешь. Коли прихватит тебя зубами, лук бросай и саблей опять же в глаз коли. Хорошо б, на дерево влезть, да их там не будет. Ночью на болото не суйся, утра дождись. Ну, а почувствуешь, что пропадаешь – беги. Ничего тут постыдного нет…
Начало припекать. Тени, отбрасываемые всадниками стали короче. Загудели оводы. Алёша пришпорил коня, догнал княжича.
— Эй, — окликнул его, — привал будем делать.
Остановились. Спешились. Княжич, молча, сел на траву.
— Думаешь, мне не совестно? – спросил, глядя снизу вверх.
Алёша растерялся. Он был уверен, что так и не услышит голоса спутника.
— Чего ж стыдного? Провиант привёз. Нам на полгода хватит.
Княжич покраснел и отвернулся.
— Ты, поди, годков на десять моложе будешь, — продолжил он. – И статью не вышел, и родом. Ан, не трусишь Змея добывать.
— У меня рук, зато, вона, сколько, — словно оправдываясь, ответил Алёша.
— Голова-то, одна, — невесело улыбнулся княжич.
— А, я бы и от второй не отказался, — хохотнул Попович.
Оба рассмеялись. Алёше сразу сделалось легко на душе. И уже не так страшно.

Княжича звали Игорем. Весь остаток дня они болтали. Точнее, говорил княжич, а Алёша слушал. Соколиные охоты, пиры на сотни человек, заморские купцы на ладьях, свитки с древними сказаниями – всё это казалось невероятным. Только устраиваясь на ночлег, Алёша вспомнил о Змее.
— Я, вот, думаю, — зевая, проговорил он, — хорошо, что аспид объявился. Иначе б, мы знакомство не свели. Не встретились бы никогда.
Игорь помрачнел и ничего не ответил. Алёша понял, что сказал глупость. Хотел как-то исправиться, но не нашёл слов. Так и уснул.
Наутро о Змее не вспоминали. Проснулись засветло, на скорую руку позавтракали и отправились в путь. К полудню выехали на дорогу.
— К вечеру будем, — как-то слишком беззаботно сказал Игорь.
— Добрыня наказывал утра дождаться, — вспомнил Алёша. – Лагерь надо будет за версту от болота разбить.
Княжич пожал плечами, кивнул и, пришпорив коня, поскакал быстрее…
Стали попадаться перелески. Один раз переехали мелкую речушку. Впереди появилась тёмная полоса леса. Потянуло сыростью.
— Там, — остановив коня, указал плетью Игорь.
— Спешиваемся, — решил Алёша.
Теперь он становился старшим, хотя и не ощущал этого. Сам натаскал сучьев для костра, приготовил ужин. Расседлал коня. Постелил плащ, разложил на нём стрелы и внимательно осмотрел каждую. Снял тетиву с лука, заменил на новую. Попробовал ногтем саблю, но та и так была острее бритвы, наточенная Добрыней. Больше делать было нечего.
— На рассвете пойду, — сказал, вроде, как сам себе.
— Боязно? – княжич внимательно смотрел на него, поверх пламени костра.
— Завтра бояться буду. Ты же, если к полудню не вернусь, на границу возвращайся.
— Утро вечера мудренее, — Игорь скинул сапоги и завернулся в одеяло…
Ночью Алёше приснился Змей. Он был крохотным и многоногим, наподобие гусеницы. Стоило прицелиться, как Змей прятался в траве. Алёша извёлся, разыскивая его. Вдруг аспид выполз на кочку и принялся раздуваться, становясь всё больше и больше. Открыл пасть и заревел. Затем ещё и ещё.
Алёша проснулся. Светало. Угли костра дотлевали, подёрнувшись пеплом. Игоря нигде не было видно. Внезапно, со стороны леса послышался рёв, полный муки и боли.
— Княжич! – закричал Алёша и, подхватив с земли лук и стрелы, прыгнул на мокрую от росы спину коня. Седло, щит с саблей так и остались лежать на земле. Жеребец, мотнув головой, тяжело поскакал вперёд. Пока приладил за спину колчан, уже ворвались в лес. Ветви захлестали по лицу. Под копытами зачавкало, деревья сменились кустарником и поверх него Алёша увидел Змея. Ростом он был немного выше всадника, с огромным кожистым хвостом и мощными задними лапами. Передние, худые и жилистые, аспид прижимал к бледно-жёлтой груди. Голова, с крохотными глазками, сидела на длинной шее, которая раскачивалась из стороны в сторону. Жеребец вынес богатыря к воде и замер. Теперь Алёша заметил Игоря, стоящего на островке с мечом в вытянутых руках. Рядом, перемазанный в грязи, валялся его конь с распоротым брюхом. Змей, чуть приседая, подбирался к княжичу, угрожая длинными жёлтыми зубами. Игорь же, отмахивался от него, стараясь не отступить с островка. Алёша хотел было крикнуть, что он рядом, но не было времени. Стиснув двумя руками лук, он выпустил подряд четыре стрелы. Три из них отскочили от морды Змея. Последняя же, зацепила остриём глаз. Из-под века потекла чёрная кровь со слизью. Зверь заревел и повернул голову к всаднику. В этот миг Игорь бросился вперёд и со всей силы, снизу вверх всадил меч в грудь Змея. Тот захрипел, однако, даже не пошатнулся. Чуть извернувшись, ударил княжича задней лапой, сбросив в воду, и пошёл на Алёшу. Конь под тем заплясал, пытаясь сбросить седока, и две первые стрелы просвистели мимо. Не отводя взгляда от чудовища, Попович соскользнул с жеребца, прицелился и выстрелил в окровавленную пасть. Стрела, пробив губу, наполовину застряла в ней. Змей мотнул башкой, роняя слюну, и замер, уставившись на врага уцелевшим глазом. В этот же миг, Алёша, натягивая тетиву, понял, что не промахнётся. Стрела вонзилась в узкий зрачок и ушла по самое оперение. Чудовище содрогнулось и, словно подрубленное дерево, рухнуло в грязь. Алёша опустил лук, сделал шаг вперёд и только тут заметил, что стоит без сапог. На босую ногу прыгнул крошечный лягушонок. Попович стряхнул его и пошёл, шлёпая по воде, к островку, на который выбирался перемазанный илом княжич…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*